Год литературы, на который творческая общественность возлагала столько ожиданий, стартовал как-то нехорошо. Невнятная ночная церемония открытия года во МХАТе, куда не пригласили многих достойных писателей и большую часть редакторов литературных изданий, похоже, дала единственный ощутимый результат – президент снисходительно «реабилитировал» мат, угодивший было под законодательный запрет. Следующим «аккордом» стал пожар во второй по значимости после Государственной (бывшей «Ленинки») библиотеке ИНИОНа. Ущерб от него ещё только предстоит оценить и осмыслить. Сюда же можно присовокупить и такую неотложную правительственную меру, как снижение с первого февраля цены… нет, не на книги и журналы, а… на водку.
Под этими символами, как под яркими звёздами пройдёт и канет в Лету Год Литературы. Писатели и редакторы, как всегда, окажутся лишними на очередном начальственном празднике. Зато можно будет и впредь свободно сочинять и публиковать похабщину. Книги (далеко не все из них, как выяснилось, были оцифрованы даже в библиотеке ИНИОНа) будут и впредь гореть, высвобождая крытые пространства под более важные в рыночном мире цели, такие, к примеру, как торговля подешевевшей водкой.
Но внутри очевидной безнадёжности (какие, к чёрту, писатели, когда кризис, когда народ мечется с пустыми рублями между обменными пунктами и оптовыми продовольственными рынками?) обнаружились и положительные моменты. К таковым я отношу стартовавшую в СМИ дискуссию о необходимости государственной поддержки «толстых» литературных журналов, оказавшихся в Год литературы у «последней черты».
Начну с фундаментального – теоретического – тезиса о значении для современного общества такого чисто российского (хотя, правильнее было бы сказать, советского) культурного феномена, как «толстые» литературные журналы. Отвечая на отчаянные просьбы редакций о помощи, государственные «друзья по переписке», как правило, не отрицают полезность существования подобных журналов. Однако в неслужебных - на различных презентациях и премиальных церемониях - беседах вполне резонно определяют их место в общественной и культурной жизни страны, как нулевое. И с этим, если отвлечься от общего уровня современной, принявшей «за основу» принципы шоу-бизнеса, российской культуры, трудно спорить.
Нынешние журналы превратились в бесплотные тени себя прежних. Если в советское время они являлись не только важнейшими участниками литературного процесса, но и выразителями общественного мнения, носителями актуальных идей, площадками для судьбоносных (достаточно вспомнить противостояние «Нового мира» и «Молодой гвардии» в конце шестидесятых) дискуссий, то сегодня некогда громкие «бренды» влачат жалкое существование и интересны главным образом сотрудникам, которые в них работают, и авторам, которые в них публикуются. Исчезла сама среда, формирующая читателей «толстых» литературных журналов. Выросли новые поколения, не понимающие, что это такое. Современные информационные технологии оттеснили литературные журналы на глухую обочину медиа-бизнеса - туда, где гнездятся сумасшедшие графоманы и единичные критики-профессионалы, отслеживающие агонию литературного процесса.
Под этими символами, как под яркими звёздами пройдёт и канет в Лету Год Литературы. Писатели и редакторы, как всегда, окажутся лишними на очередном начальственном празднике. Зато можно будет и впредь свободно сочинять и публиковать похабщину. Книги (далеко не все из них, как выяснилось, были оцифрованы даже в библиотеке ИНИОНа) будут и впредь гореть, высвобождая крытые пространства под более важные в рыночном мире цели, такие, к примеру, как торговля подешевевшей водкой.
Но внутри очевидной безнадёжности (какие, к чёрту, писатели, когда кризис, когда народ мечется с пустыми рублями между обменными пунктами и оптовыми продовольственными рынками?) обнаружились и положительные моменты. К таковым я отношу стартовавшую в СМИ дискуссию о необходимости государственной поддержки «толстых» литературных журналов, оказавшихся в Год литературы у «последней черты».
Начну с фундаментального – теоретического – тезиса о значении для современного общества такого чисто российского (хотя, правильнее было бы сказать, советского) культурного феномена, как «толстые» литературные журналы. Отвечая на отчаянные просьбы редакций о помощи, государственные «друзья по переписке», как правило, не отрицают полезность существования подобных журналов. Однако в неслужебных - на различных презентациях и премиальных церемониях - беседах вполне резонно определяют их место в общественной и культурной жизни страны, как нулевое. И с этим, если отвлечься от общего уровня современной, принявшей «за основу» принципы шоу-бизнеса, российской культуры, трудно спорить.
Нынешние журналы превратились в бесплотные тени себя прежних. Если в советское время они являлись не только важнейшими участниками литературного процесса, но и выразителями общественного мнения, носителями актуальных идей, площадками для судьбоносных (достаточно вспомнить противостояние «Нового мира» и «Молодой гвардии» в конце шестидесятых) дискуссий, то сегодня некогда громкие «бренды» влачат жалкое существование и интересны главным образом сотрудникам, которые в них работают, и авторам, которые в них публикуются. Исчезла сама среда, формирующая читателей «толстых» литературных журналов. Выросли новые поколения, не понимающие, что это такое. Современные информационные технологии оттеснили литературные журналы на глухую обочину медиа-бизнеса - туда, где гнездятся сумасшедшие графоманы и единичные критики-профессионалы, отслеживающие агонию литературного процесса.
